Десять дней Владимира Трефилова на Чернобыльской АЭС

27 лет назад весь Советский Союз потрясла авария, случившаяся на Чернобыльской атомной электростанции. За это время выросло поколение, для которого эта катастрофа стала историей, описанной в книгах, п...

27 лет назад весь Советский Союз потрясла авария, случившаяся на Чернобыльской атомной электростанции. За это время выросло поколение, для которого эта катастрофа стала историей, описанной в книгах, показанной в кинофильмах.

Но до сих пор не прекращаются споры о том, были ли ликвидаторы последствий того страшного взрыва героями по неведению или осознанно рисковали своим здоровьем и жизнью. В общей сложности в ликвидации последствий Чернобыльской аварии приняли участие около 600 тысяч человек. Но основной удар приняли на себя несколько сотен человек, которые столкнулись с ее последствиями в первые часы и дни. Это непосредственно сотрудники ЧАЭС, медицинские работники, пожарные.

Оказавшись в экстремальной ситуации, эти люди вряд ли могли сразу оценить масштабы случившегося и точно знать, какую дозу облучения могут получить. Впрочем, и те, кто приезжал сюда в течение нескольких последующих лет, тоже далеко не всегда обладали достаточной информацией о том, что их ждет. Хотя даже если бы и знали, это вряд ли бы что-то изменило – права выбора стать или не стать ликвидатором у них просто не было.

На сборы - в Чернобыль

Среди жителей Усолья и Усольского района немало людей, которые в разные годы побывали в той самой 30-километровой зоне вокруг Чернобыльской АЭС. Это были специалисты, командированные для проведения работ на аварийном блоке и вокруг него, военнослужащие из числа призывников и резервистов. Ликвидаторы, набравшие максимально допустимую дозу радиации, уезжали, а на их место приезжали другие.

Только в 1986-1987 годах в устранении последствий катастрофы приняли участие около 240 тысяч человек. Среди них житель нашего города Владимир Трефилов, в календаре памятных дат которого есть и 26 апреля – День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах. По неофициальной информации негосударственных объединений и организаций, 60 тысяч ликвидаторов уже нет в живых, еще 200 тысяч стали инвалидами. 
В.Трефилов в середине 80-х годов прошлого века жил в столице Коми АССР, в городе Сыктывкаре, работал на базе грузчиком.

- В конце июля - начале августа 87-го года меня вызвали к директору, - вспоминает усольчанин. – Он мне говорит: «Привезли повестку, тебе надо срочно ехать в военкомат». Я заскочил домой за документами – и в военкомат. Собрали с города 15 человек, сказали, что завтра проходим медкомиссию, а потом нас отвезут в республиканский сборный пункт в Княжпогост. Там со всей республики набралось 100 человек, и нас отправили в Челябинскую область, город Златоуст, где мы пробыли 40 дней – обслуживали технику, ходили в наряды. 

О том, что предстоит «партизанам», они узнали случайно во время прохождения комиссии. На все вопросы офицеры лаконично отвечали, что резервистов везут на сборы. И только женщина-врач как-то обронила: «Мужики, а вы знаете, что вас в Чернобыль отправляют?» И поделилась, как «отмазала» от этой поездки мужа, поставив его на учет к наркологу. Даже предложила помочь и другим, однако желающих не нашлось. Впоследствии, уже по возвращении домой, стало известно, что эта уловка вышла боком семейной паре – жену уволили с работы, а мужа на два года отправили в ЛТП – лечебно-трудовой профилакторий, на принудительное лечение от алкоголизма.

На фоне радиации 

Из Златоуста мобилизованных через Украину отправили в Белоруссию. Полк разместили в 30-километровой зоне в Брагинском районе, в лесу у деревни Сувиды. Из 55 проведенных там дней на атомной электростанции Владимир работал только десять. Все остальное время, как на обычных сборах, дежурил на КПП, работал в автопарке, стоял дневальным в палатке – жили в палатках с двухъярусными кроватями, а отапливались с помощью печей-буржуек. Каждая поездка на ЧАЭС сопровождалась особым «ритуалом». 

- После построения под звуки оркестра проходили к машинам, - рассказывает ликвидатор. – Нас довозили до железнодорожного моста и высаживали. Мост переходили пешком, затем снова на машине ехали до станции. Там переодевались в костюмы с пропиткой, на голову – шлем, на лицо – марлевую повязку, чтобы не дышать пылью, ее меняли по мере намокания. Работали только до обеда. Чистили территорию, колодцы. Убирали мусор, обкладывали трубы мягкими, тонкими свинцовыми листами – бегом, за определенное время, туда и обратно. Зачем мы это делали, до сих пор не понимаю – к следующему приезду на станцию эти листы рассыпались в труху, и мы таскали к трубам новые листы. После работы все снимали с себя – и в душ. На выходе из него – рамка, если «звенишь», снова идешь в душ и моешься под большим напором воды.

«Прозвенел» дважды – тебя забирают и увозят проверять. У меня пару раз было, что приходилось возвращаться в душ, но потом все нормально было, рамка больше не звенела. После душа переодевались в чистое и шли обедать в столовую, а потом возвращались в часть. У нас в полку было много новой техники – автокраны, бульдозеры, тракторы, каждую машину обслуживали два человека. Я работал на кране. Мы выезжали в деревни – перекрывали крыши, меняли заборы, если у кого-то они «фонили». 
Животные-мутанты и… «ничего страшного!»
Еще перед поездкой на АЭС всех ликвидаторов предупредили, что на станции никуда ходить нельзя – можно легко заблудиться.

Но ЧП избежать не удалось. Военнослужащий из другой роты все-таки потерялся, и нашли его только на следующий день – в реакторном зале, без сознания, с носовым кровотечением. Ответ на вопрос, зачем остался, вызвал недоумение у сослуживцев – оказалось, просто захотел поспать. Пострадавшего сразу же увезли в специальный изолятор для схвативших слишком большую дозу радиации, и больше его никто не видел. Правда, ходили слухи о том, что вскоре его отправили домой, и к этому времени из крепкого, здорового мужика он превратился в худого, как палка, доходягу.

Действовало и еще одно предупреждение – ничего не есть и не пить у местного населения. В полк продукты привозили, и военнослужащие делились своими запасами с местными – хлебом, чаем, сахаром, сигаретами – с разрешения начальника части. Те, в свою очередь, тоже не оставались в долгу и угощали солдат, которые смотрели на запрет сквозь пальцы. 

Метров через 500 дальше 30-километровой зоны местность уже не считалась опасной, хотя все понимали, что это не так. Тем не менее, здесь, как и прежде, жили люди. Некоторые, конечно, уезжали, и было жаль смотреть на добротные, но пустующие дома. А сколько техники стояло на территории могильника за колючей проволокой, в том числе и легковых авто! Возле леса, где стоял полк, В.Трефилов впервые в жизни увидел чернобыльских кроликов, которые жили в норах и были без лап, без ушей, без шерсти – зрелище то еще.

Прибилась к роте и местная собака, у которой одна сторона туловища полностью облысела, и в холода бедное животное жалось к печке. Солдаты жалели ее, но старались гладить только по «шерстяному» боку. Досталось и ее потомству – наряду с внешне здоровыми щенками рождались и больные, не имеющие то лапы, то хвоста, то глаз.

 
На АЭС Владимир побывал в общей сложности десять раз – больше нельзя было. С собой ликвидаторам давали «карандаши» - индивидуальные дозиметры, по возвращении со станции их собирали и смотрели показания. У сотрудников станции имелось японское оборудование, на котором сравнивали показания «карандашей» - как правило, они совпадали.

Вернувшись домой, В.Трефилов вышел на работу, а недели через три директор получил из военкомата благодарственное письмо с информацией о том, что работник базы участвовал в ликвидации последствий чернобыльской аварии. Организовали собрание, а «виновника торжества» наградили часами и приемником, после чего отправили по горящей путевке в одесский Дом отдыха. Года полтора медики проверяли его каждые три месяца, на неделю клали в больницу, обследовали, ставили системы.

А потом сказали: «Будут проблемы со здоровьем – придете». Даже тогда отношение к ликвидаторам со стороны врачей было разное. Находились и те, которые считали: «Да что тут страшного! Вы уже через год после аварии в Чернобыле были, так что вам ничего не грозит, а вот те, кто сразу там оказался, уже умерли давно!» 

Трое в одной… комнате 

В последующие годы ликвидатор побывал во многих уголках страны – в Москве, Питере, Амурской области и в конце концов оказался в Иркутске. Коллега по работе, усольчанин, в 1992 году познакомил его с будущей женой Еленой, она тогда работала на Химпроме, на производстве эпихлоргидрина. Владимир переехал к Елене, но работать продолжал в областном центре. 

- Усолье мне понравилось – я вообще не люблю больших городов, а здесь в то время было чисто, красиво, много зелени, - рассказывает мой собеседник. – Это в последние годы стало грязно, деревья вырубают. А ветки как обрезают – не только у тополей, но и у берез, а они ведь засохнут после этого!

Два года спустя в семье появилась дочь Наташа – в этом году девушка оканчивает школу № 5. Дочка так и осталась единственным и поздним ребенком, хотя семьи родителей – многодетные, у Владимира два брата и две сестры, у Елены – две сестры. Впрочем, в середине 90-х, когда месяцами не платили зарплату, многие знакомые удивлялись тому, что они вообще решились родить ребенка.

В.Трефилов ушел на пенсию в 50 лет, но продолжает работать. 20 лет семья живет в однокомнатной квартире и живет надеждой получить наконец-то нормальное жилье, где у каждого появится свой уголок – российское правительство пообещало до 2015 года обеспечить квартирами всех ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Летом супруги любят ходить по грибы – за железной дорогой у них есть свое местечко, куда достаточно за сезон прогуляться раза три, и всю зиму можно лакомиться солеными и маринованными дарами леса.

Праздники Трефиловы отмечают в узком семейном кругу вместе с мамой Елены – живут недалеко друг от друга, поэтому имеют возможность чаще видеться. О чернобыльских «сборах» 25-летней давности усольчанину напоминают памятный знак, выпущенный к 25-летию со дня аварии на ЧАЭС и полученный с опозданием на год, да периодическая ломота в костях. 

- Я ничего не хотел бы менять в своей жизни, - подытоживает наш разговор В.Трефилов. – Главное, чтобы в стране были стабильность и спокойствие, у людей – уверенность в том, что завтра их не ждут никакие потрясения.

Инна ПРОКОПЕНКО.
Фото автора и из семейного архива Трефиловых.