Леонид Ващук: В Иркутской области необходимо инвентаризировать леса, усилить их охрану и масштабнее заниматься лесовосстановлением
- 22 мая 2015
- administrator
В Иркутской области необходимо инвентаризировать леса, усилить их охрану от пожаров, нарастить объёмы лесовосстановления и ухода за молодняком.
В Иркутской области необходимо инвентаризировать леса, усилить их охрану от пожаров, нарастить объёмы лесовосстановления и ухода за молодняком.
Об основных проблемах сохранения «зелёного богатства» Приангарья Телинформ побеседовал с экспертом группы общественного мониторинга проблем экологии и защиты леса регионального отделения ОНФ, экс-главным лесничим Иркутской области Леонидом Николаевичем Ващуком.
– На Ваш взгляд, каковы основные проблемы на сегодняшний день в сфере сохранения лесных богатств Иркутской области?
– В 2006 году был принят новый Лесной кодекс РФ, который разрабатывался Минэкономразвития РФ, а не лесниками. К сожалению, качество основополагающего документа, призванного регулировать лесные отношения, базирующиеся на отказе от принципа преемственности и поэтапного развития, оставляет желать лучшего. Специалисты лесной отрасли, ведущие учёные лесного профиля, представители общественных организаций природоохранной направленности в большинстве своём дают неудовлетворительную оценку как Лесному кодексу, так и нормативно-правовым актам, изданным в его развитие. На сегодняшний день многие признают, что Кодекс требует внесения серьёзных изменений, но власти не решаются отменить этот закон, потому что неизвестно, что будет потом – не получится ли ещё хуже.
Лесной кодекс кардинально изменил подход к организации лесопользования: если раньше отпуск древесины осуществлялся по разрешительному методу, то есть выдавались лесорубочные билеты, то сегодня применяется заявительный метод. Иными словами, лесозаготовитель сам извещает о том, что намерен проводить такие работы, получает согласие и занимается рубкой.
Ещё одна проблема: сократилось количество работников государственной лесной охраны. Если раньше на землях лесного фонда функционировали 52 лесхоза Главного управления природных ресурсов по Иркутской области, 6 лесхозов управления природных ресурсов по Усть-Ордынскому Бурятскому автономному округу, 14 сельских лесхозов, то теперь на их базе создано всего 37 лесничеств, их число значительно сократилось. Раньше в составе лесхозов тоже были лесничества – более 300. Соответственно, и количество людей, которые охраняют леса и контролируют лесопользователей, сократилось.
Это повлекло за собой другие проблемы. Так, охраной лесов от пожаров теперь занимаются наёмные люди, фирмы, которые выигрывают аукционы по предоставлению соответствующих услуг. Победители аукциона могут ежегодно меняться и неизвестно, будет ли обеспечиваться необходимая оперативность борьбы с огнём. Раньше для этого существовала довольно многочисленная лесная охрана, в штатах которой числились лесники, сегодня такого нет, потому временами пожары достигают огромных площадей, получили распространение незаконные рубки леса.
– Лесные пожары на сегодняшний момент являются одной из самых острых проблем региона. На Ваш взгляд, насколько эффективно в Приангарье выстроена работа по борьбе с этим явлением?
– Сказать, что в регионе совсем не ведётся такая работа – тоже неверно. В Иркутской области проводятся аукционы, определяются предприятия, которые занимаются наземным тушением лесных пожаров, есть авиабаза, также участвующая в этой работе. За счёт областных средств созданы пожарно-химические станции третьего типа.
Но этого недостаточно, необходимо усиливать этот сегмент работы. Ощущается и недостаток финансирования. Например, в жаркие дни воздушное патрулирование должно проводиться по два-три раза в сутки, сейчас периодичность полётов сократилась, как и число парашютистов-десантников. А если не приступить к тушению, когда пожар находится в зародыше, ликвидировать его позже на большей территории гораздо сложнее. Кроме того, нужно признать, что только в прошлом году начали более или менее достоверно отражать информацию по лесным пожарам. Раньше сведения о них были в разы занижены. В связи с этим в прошлом году пройденная огнём площадь оказалась значительно больше, чем в предыдущие периоды.
Чтобы более эффективно бороться с лесными пожарами, нужно и укреплять материально-техническую базу, и увеличивать объёмы финансовых ресурсов. Сегодня потери от лесных пожаров сопоставимы с объёмами вырубок. По статистическим данным на начало 2014 года, числится 274 тысячи га гарей (лесная территория с древостоем, погибшим от пожара и неспособным восстановиться, – прим. ред.) и 573 тысячи га вырубок. Кроме лесных пожаров есть ещё и ветровалы, некоторое время назад это явление нанесло большой урон нашим лесам, но до сих пор так и не смогли уточнить его масштабы. Достоверность отчётности о размерах фонда лесовосстановления вызывает сомнения, поскольку средняя давность проведения лесотаксационных работ, при которых осуществляется выявление, учёт и оценка количественных и качественных характеристик лесных ресурсов, составляет 23 года.
Лишь 27% лесных пространств области имеют приемлемую давность лесотаксационных исследований (до 10 лет), из них на долю глазомерного метода таксации приходится всего 45%, а на остальной территории изучение лесов проведено упрощёнными методами, главным образом камеральным дешифрированием аэро- и космических фотоснимков без наземных работ. Таким образом, на 88% лесных пространств области отсутствует достоверная информация о состоянии земель лесного фонда. И не удивительно: с 1991 по 2007 год объёмы таксации лесов сократились в два раза по сравнению с советскими временами, а с 2007 по нынешний год – ещё в четыре раза. Если нет достоверной информации о лесах, то государство не в состоянии управлять своими ресурсами, потому что не знает, что в его закромах есть.
– В числе самых распространённых причин лесных пожаров в Иркутской области специалисты называют человеческий фактор. Вы с этим согласны?
– Это именно так. Их причиной ещё становятся сухие грозы, но такие пожары имеют локальный характер. Сейчас их, например, нет, а леса горят. Кроме того, возгорания от гроз, как правило, бывают в отдалённых горных местностях, на равнинах - гораздо реже. Главным образом, природные пожары связаны с неконтролируемым выжиганием травы на полях и даже в лесах. Сегодня стоит вопрос о том, что сельхозпалы нужно запретить, признать это преступлением. К тому же службы, которые занимаются тушением лесных пожаров, не имеют права приступать к работам, пока огонь находится на полях – это будет нецелевое использование средств. Лесные пожары уничтожают не только флору, но и фауну – муравьёв, птенцов, братья наши меньшие страдают от этого напрямую.
– Ещё одна серьезная проблема для Иркутской области – нещадная, незаконная вырубка леса. Что этому можно противопоставить, как с этим можно бороться?
- Очень сложно сейчас искоренить эту проблему. Раньше тоже не было идеальной ситуации, идеальных механизмов, но на пути нелегальных рубок стояло очень много заслонов. Во-первых, у людей не было техники – ни тракторов, ни грузовых машин. Во-вторых, следили за тем, куда лес отправлялся. Железная дорога у частников, например, не принимала древесину. Сегоднякто хочет, тот и рубит и реализует лес. Способствует этому сама система уведомительного лесопользования. Как навести тут порядок, я не знаю.
Сейчас разрабатывается государственная автоматизированная информационная система учёта древесины и сделок с ней, с помощью которой предполагается контролировать оборот древесины, по цепочке проследить её путь от заготовки до конечного потребителя. Откровенно говоря, многие элементы этой системы пока что сырые, непроработанные. Смогут ли власти противостоять незаконным рубкам таким способом, пока не ясно. Я так полагаю, что чёрные лесорубы всегда найдут лазейки, как обойти этот закон. Не берусь утверждать, что именно так и будет, но есть большие сомнения, что внедрение нового механизма контроля увенчается успехом.
– Как Вы считаете, стоит ли властям пересмотреть свои отношения с лесопользователями?
– Сегодня лесные участки огромной площади на законных основаниях переданы многочисленным юридическим лицам и гражданам в аренду на срок до 49 лет. Вернуть эти земли, отобрать права практически невозможно. Обязательства арендодателя и арендатора оговорены в соответствующих договорах, поэтому внесение изменений в них возможно только при обоюдном согласии сторон.
– Лесные пожары и вырубки наносят огромный ущерб экономике региона. Потому в области уделяется особое внимание лесовосстановлению. Как Вы считаете, в регионе достаточны его объёмы?
– Сегодня каждый год высаживают лесные культуры, то есть проводят искусственное восстановление, на площади около 10 тысяч га. Самые максимальные показатели отмечались в 1988 году – 37,5 тысяч га. Потом в течение 10 лет наблюдалось падение масштабов искусственного восстановления, в 1997 году оно составляло 6,3 тысячи га. Последние 15 лет происходит медленное увеличение объёмов.
Много это или мало? Во-первых, нужно исходить из того, что по официальной статистике в Иркутской области непокрытых лесом земель, нуждающихся в лесовосстановлении, имеется около 900 тысяч га. Из них не все требуют активного вмешательства – только 15% нужно восстанавливать с помощью человека.
Если исходить из этого, то вроде бы не так уж плохо. На остальной территории природа обеспечивает восстановление лесов естественным путём, в некоторых случаях при незначительном содействии естественному возобновлению со стороны человека. Что собой представляет эта помощь? Если после рубки сохранён подрост (молодое поколение деревьев, выросшее под пологом леса, – прим. ред.), то считается, что содействие произведено. Ещё один способ: провести минерализацию почвы, то есть взрыхлить её, чтобы не было дернины. С помощью этого можно удачно получить естественное возобновление.
Каковы же результаты работ по воспроизводству лесов? Если следовать официальной статистике, в Иркутской области за последние 11 лет площадь земель, не покрытых лесом, сократилась на 28%. Если сравнить размеры фонда лесовосстановления (900 тысяч га) с общей площадью лесных земель, то получится чуть больше 1%. Результаты, прямо скажем, вполне удовлетворительны. Но, как я уже отмечал, достоверность сведений о размерах непродуцирующих лесных земель невысокая. Чтобы иметь более точные сведения о состоянии лесов, прежде всего, необходимо провести повторное лесоустройство, а на его основе заняться чётким планированием мероприятий по повышению их продуктивности, в том числе и лесовосстановительных мероприятий.
Кстати, первые шаги по лесовосстановлению в Иркутской губернии были предприняты ещё в 1911 году в Аларском районе. Тогда посадили 11 десятин лесных культур. Для этого там был создан лесной питомник. Но эта работа проводилась всего несколько лет, в опытном порядке. В производственных масштабах искусственным лесовосстановлением начали заниматься с 1947 года. За всё время – чуть больше века – в Иркутской области высадили более миллиона гектаров лесных культур. Из них часть сгорела, часть погибла по другим причинам. Но на сегодняшний день числятся сохранившимися 801 тысяча га сомкнувшихся лесных культур, которые уже не требуют ухода. Ещё 69 тысяч га – несомкнувшиеся культуры (категория лесных земель, в которую входят участки лесных культур, не достигшие нормативной степени сомкнутости полога или крон – прим. ред.). Фактически, человеческий вклад в лесовосстановление не такой уж большой, за сто лет создано рукотворных лесов около 1% от их общей площади. Но это не значит, что от этой работы следует отказываться.
– То есть леса, в основном, восстанавливаются самостоятельно?
– По большому счёту, да. Причём в тайге лесорастительные условия способствуют естественному воспроизводству лесов, в отличие от степи, где нужно заниматься лесоразведением. Другой вопрос, что при естественном восстановлении не всегда вырастает то, что нужно человеку. Участки вырубленного сосняка, например, могут зарастать берёзой и осиной, а не тем лесом, которого ждёт заготовитель через сто лет. Со временем доля ценных пород сокращается. Приведу такие данные: сосняки в 1973 году занимали 28,4% территории лесов Приангарья, сейчас – 26,7%. За последние 10 лет их доля сократилась на 0,7%. Что касается хвойных лесов в общем, то их площадь сократилась с 1973 года на 5,4% – была 84,5%, стала 79,1%.
Несмотря на то, что лесной план Иркутской области, утверждённый в 2013 году, перевыполняется (фактическая площадь лесовосстановления в регионе каждый год – 100 тысяч га вместо 79 тысяч га по плану), породный состав леса ухудшается. Справедливости ради нужно отметить, что сосна и лиственница постепенно заменяют быстрорастущие берёзу и сосну. Правда, на это уходит больше 40 лет. Эти годы необходимо не терять и не выращивать не востребованные на рынке лесные ресурсы, а активно заниматься воспроизводством ценных древесных пород. При этом посевом семян или посадкой молодого леса дело не ограничивается, нужно ещё и ухаживать за сосенками, проводить рубки ухода, чтобы деревца не заглушило нежелательной малоценной порослью. А объёмы этих работ незначительны. По плану – 7,5 тысяч га в год. Гораздо меньше, чем площадь ежегодного лесовосстановления.
– Кто должен заниматься лесовосстановлением?
– В соответствии с Лесным кодексом РФ на участках, взятых в аренду для заготовки древесины, лесовосстановлением должен заниматься арендатор. Основной объём в Иркутской области выполняется именно ими. В прошлом году арендаторы в регионе выполнили эти работы на площади 102,6 тысяч га, в том числе создали лесных культур на площади 8,7 тысяч га. Получается, что 95% лесовосстановительных работ выполняются арендаторами. При этом в аренде находится приблизительно только четвёртая часть земель лесного фонда области. А на остальной территории – только 5%. Конечно, нужно наращивать объёмы, но вся проблема здесь, я полагаю, в финансовых ресурсах. Нет у государства средств, чтобы заниматься уходом и восстановлением лесов. Бесплатно этого никто не будет делать. Арендаторы, из-за низкого уровня технической оснащённости предприятий, работы по лесовосстановлению выполняют по упрощённой технологии. Поэтому нужно, прежде всего, обеспечить охрану леса от пожаров, потому что площадь, пройдённая огнём, гораздо больше, чем площадь искусственного лесовосстановления.
– В крупнейшем питомнике Иркутской области – Мегетском – начали применять новую технологию выращивания саженцев – в закрытой корневой системе. Насколько она эффективна?
Она очень эффективна. В зарубежных странах она широко развита. В Финляндии, Чехии, Америке я видел эти теплицы, где выращивается такой материал. Фактически саженцы выращивают в горшочках, что позволяет высаживать их весь вегетационный период – пока земля не замёрзнет. В противном случае, только весной, пока деревце не тронулось в рост, или поздней осенью, когда оно уже прекратило расти. Во-вторых, приживаемость значительно выше, потому что корни при посадке не повреждаются. Значит, можно обойтись меньшим количеством посадочного материала. В-третьих, в теплицах саженцы вырастают быстрее. Для посадочного материала существуют определённые стандарты, например по высоте. Если выращивать саженцы в открытом грунте, то они достигают нужных размеров за два-три года, в теплицах – за год. Внутри теплиц регулируется и температурный режим, и уровень влажности, настроено автоматическое орошение, потому успех очень большой. Такие же теплицы я видел в Хабаровске, там целый комплекс. Мегетский комплекс на правильном пути, если только удастся освоить особенности технологии.
Если говорить о технологиях, то в Мегете также приобрели мульчер – оборудование, предназначенное для измельчения не пользующейся спросом мелкой низкосортной древесины и порубочных остатков в щепу, что способствует очищению площади, где можно посадить новые деревья. Мульчер приобрели, но он пока единственный на область. В основном лесовосстановлением занимаются вручную, под меч Колесова, который был изобретён ещё до Революции. В советские времена в некоторых лесничествах применялись лесопосадочные машины, но сейчас у арендаторов, осуществляющих лесовосстановление, их нет.
До революции была практика, когда с лесозаготовителя брали залоговые суммы для восстановления леса. Если подрост ценных пород в достаточном количестве после рубки сохранялся, деньги возвращались. Если нет, то лесозаготовитель должен был посадить новые деревья, в противном случае нанимались сторонние люди. Такая система до сих пор работает в Финляндии. Чтобы рекомендовать принять эту технологию в России, нужно сначала сделать тщательные экономические исследования, взвесить все за и против. Потому что может получиться, что при такой системе будет загублена лесная промышленность, которая и так во многих местах еле сводит концы с концами.
Беседовала Алёна Кашпарова, Телеинформ